«Пушистый сослуживец»

Среди руин, в пыли и гари,
Где смерть гуляет в полный рост,
Сидит котёнок на пожаре,
Прижав к себе облезлый хвост.
Вокруг него — железа груды,
И небо красит едкий дым.
Он ждёт обычного лишь чуда,
Оставшись маленьким и злым.
Он ищет маму меж окопов
Родную душу по себе.
Его катают люди в форме
На шлеме черном, на плече
Да только вот рассвет не виден,
Вместо него сияет кровь.
Хотелось, чтоб ему приснилось,
Но всё же, это был не сон.
Нет глаза, с уха кровь стекает
От шума выстрелов, гранат.
Под ночь, глаза сомкнув с слезами,
Он представляет ведь не ад.
А дом с ковром весьма уютным,
Лежанку, печку, яркий свет.
Где нет войны, не гибнут люди,
А лишь добра святой завет.
Его спасали в двадцать пятом,
В апреле, где растаял снег.
Он гордо ждёт, как в сорок пятом,
Победный, красный, теплый свет.
Ему плевать на флаг и веру,
На тех, кто пал в густой траве.
Он лижет лапку, зная меру
В большой и страшной пустоте.
Солдат отдаст ему тушёнку,
Погладит грязною рукой.
Ведь даже в аде есть котёнку
Свой угол, ласка и покой.
Слепая темень, глуха ночь.
Глаза сомкнул, словно ребёнок
Сапит тихонько, видит сон:
Солдат, катавший на руках котёнка
Пришел домой, видит семью
Кричит скорей:
"Долой войну! Мы победили, мама, слышишь?"
А мать, лишь проронив слезу
Прижалась телом вся к нему.
Солдат продолжил:
"Вот, котёнок, служил со мной"
И как же дорог
За время стал ему малец.
И снова выстрел,
Бег в окопы
В мгновение рушит его сон.
Когда умолкнут канонады,
И стихнет боя грозный лай.
Он выйдет к солнцу из засады
В свой долгожданный, мирный май.
Затянет раны время властно,
Исчезнет шрам и горький страх.
И будет жизнь его прекрасна
В простых и добрых мелочах.